проект, посвященный всем, кто работал, работает и будет работать в агентстве Leo Burnett

В 2015 году мы отмечаем два юбилея — 80 лет глобальной сети Leo Burnett и 20 ее московскому офису. Сколько же прекрасных, умных, неординарных людей с гордостью произнесло за эти годы слова: «Я из Leo». Как сказал однажды Лео Бернетт: «Мы верим в то, что мы хороши лишь настолько, насколько хороши наши люди». И поэтому мы записали и оформили их истории. В каждой — важное решение, изменившее мир. Пусть не всегда речь идет о планете Земля, а только о самих себе или ближайшем окружении, но это еще вопрос — что изменить сложнее. Пока что их только 20, но это только начало. Однажды их будет и 80, и 100, и сколько угодно.

Полезного чтения, приятных знакомств!

В 2015 году мы отмечаем два юбилея — 80 лет глобальной сети Leo Burnett и 20 ее московскому офису. Сколько же прекрасных, умных, неординарных людей с гордостью произнесло за эти годы слова: «Я из Leo». Как сказал однажды Лео Бернетт: «Мы верим в то, что мы хороши лишь настолько, насколько хороши наши люди». И поэтому мы записали и оформили их истории. В каждой — важное решение, изменившее мир. Пусть не всегда речь идет о планете Земля, а только о самих себе или ближайшем окружении, но это еще вопрос — что изменить сложнее. Пока что их только 20, но это только начало. Однажды их будет и 80, и 100, и сколько угодно.

Полезного чтения, приятных знакомств!

Истории

Как Юля Аракелова решила заняться танго и спасла человеку жизнь
Как Андрей Беляев взорвал эфир Воронежа
Как Анна Богданова нашла выход из безвыходной ситуации
Как Володя Веретенников решился обострить свои ощущения. И не только свои...
Как Рома Волков решил переехать в Москву и складывать слова вместо того, чтобы стать богатым человеком в Пензе
Как Василий Губин съездил в Лондон и решил бросить математику
Как Саша Драбкин нашел работу мечты, познал и поборол депрессию
Как Наташа Иванова решила сбежать из Парижа
Как Полина Иванова стала дизайнером, переехала в Москву и, что самое важное, решила в ней остаться
Как Ира Картина привезла в Москву Хироши Ишигуро и стала другим человеком
Как Вероника Кириенко пыталась убедить родителей в том, что дизайнер — это профессия
Как Миша Маер решил, что будет помогать другим
Как Дима Макаров зашел в гости выпить вина, а в итоге оказался во Франции
Как Лера Нестерова встала на пуанты и поняла, что человек может все
Как инженер-изобретатель Кирилл Нечаев решил стать арт-директором
Как Алена Слипченко съездила в Испанию, получила зарплату нижним бельем и решила, что в рекламе не бывает недостойных профессий
Как Володя Ткачев с коллегами российский флаг в Каннах шил
Как Илья Хрущев решил стать счастливым
Как Саша Чумаченко искал себя
Как Даниэла Эль-Яманиова поменяла четыре страны, выучила семь языков и в итоге оказалась в Москве

днажды Юля А. решила заняться танго. Возможно, у кого-то между «решил» и «совершил» проходят годы, но Юля не такой человек. Уже на другой день она скользила по сверкающему паркету и партнер едва-едва за ней поспевал. В студии Юля завязала знакомство с одним из преподавателей — красавицей и умницей по имени Аня. Танго Аня танцевала лучше всех, и было видно, какую радость доставляет ей этот танец...

И вдруг девушку будто подменили: Аня ходила как в воду опущенная, занятия вела вяло, а после быстро натягивала свитер и убегала домой. Юля не была бы Юлей, если бы не попыталась выяснить, в чем тут дело. И выяснила: у Ани диагностировали рак щитовидной железы.

Как это часто бывает в таких случаях, девушка пребывала в полной растерянности. И Юля, которая за несколько лет до этого сама победила рак, решила помочь в общем-то постороннему для нее человеку. Операцию решили делать в Израиле, где медицина одна из лучших в мире и шов на шее, что важно, умеют делать почти незаметным, ведь Аня — артист—тангера, а танго, как вы знаете, танцуют в довольно откровенных платьях. Нужно было собрать около 50 тысяч долларов. Юля звонила, писала, просила, обратилась к брату и даже к бывшему парню — за короткий срок была собрана почти вся сумма. Не хватало каких-то пяти тысяч, которые никак не набирались, а срок вылета в Израиль неумолимо приближался.

Из нескольких сотен френдов на фейсбуке на помощь пришли всего двое... И тогда Юля решила обратиться к коллегам. Подумав «чем черт не шутит, пока бог спит», она написала письмо: «Так, мол, и так, хорошая девушка в беде, давайте поможем». И бернеттовцы помогли. Кто-то перечислил деньги прямо на счет. А кто-то... у Юли лежал конверт с надписью «Для Ани», где незаметно набралась весьма внушительная сумма. Агентство большое, многие не знали не только Аню, но и плохо представляли себе, кто такая Юля. Тем не менее за полтора дня задача была решена, и Аня вылетела в Израиль.

Сегодня Аня снова выступает и преподает. А вот Юля к танго так и не вернулась. Она говорит: «Мне иногда кажется, я туда пришла не для того, чтобы научиться танцевать, а чтобы помочь этой девушке выжить».

ндрей Б. начал рекламную карьеру в родном Воронеже в середине 90-х. В рекламе тогда было чрезвычайно просторно, копирайтерами, арт-директорами пробовали себя люди самых разных призваний и увлечений...

Андрей и его коллега, например, увлекались электронной музыкой. Нойс, индастриал, альтернатива — все это были для них не пустые звуки. И однажды, прослушивая любимые треки, ребята поняли, что надо нести любовь к этой музыке в массы. То есть на радио.

И почему бы не сделать на радио свою программу? В один прекрасный день, вооружившись здоровой наглостью и чемоданом пластинок, Андрей и его друг заявились в воронежский офис радиостанции «Европа плюс». И о чудо! Их пригласили делать программу. В первом же вечернем эфире зазвучало то, что прежде не слышали поклонники этой радиостанции: Marita Schreck, Бьорк в дикой обработке... Причем первый эфир обошелся без голоса диджея — просто не заработал микрофон.

Полетели письма, посыпались звонки. Ребята стали организовывать вечеринки... До 2000 года Андрей был соведущим программы, а после, уже переехав в Москву, время от времени выступал в роли заезжей столичной звезды.

Говорит Андрей Б.: «Трудно было решиться бросить популярный проект, но надо было идти дальше. Меня ждала Москва... А перебравшись в столицу, я стал меньше крутить пластинки, а больше уделять внимание карьере арт-директора».

Но как можно забыть, что однажды ты взорвал эфир Воронежа!

а второй или третий день работы Ани Б. в Leo Burnett случился первый форс-мажор. Тогда агентство обслуживало Audi, и время от времени наступала горячая пора — день сдачи макетов в прессу. Сроки, как им свойственно, не просто горели, они пылали, как пороховые склады во время бомбежки. Был вечер пятницы, и все дизайнеры, которые должны были помочь подготовить хайрезы (они же файлы высокого разрешения), буквально растворились. Так бывает. А Аня еще почти никого не знала. Наступил момент растерянности. Вообразите: седьмой час, почти пустой офис, непрерывно звонящий телефон, юный эккаунт Аня, чуть увлажненные глаза...

Было необходимо внести небольшие правки в макет. Опытная коллега подсказала обратиться в студию DTP. DTP — это такая далекая страна, о расположении которой в офисе агентства, увы, знают далеко не все. А населяют эту страну люди, готовые прийти на помощь в любой ситуации. Старшая коллега сказала: «Там есть Саша Чистяков и еще Леша, которые всегда придут на помощь. И если один из них вдруг скажет, что он не может, что у него занят компьютер, то ты не отступай, скажи, что рядом ведь есть другие компьютеры... Отговорки никакие не принимай».

Говорит Аня: «Звоню Саше Чистякову. Саша болеет. Звоню Леше через ресепшен, слезно умоляю помочь, говорю, что Чистяков заболел, что в понедельник будет секир-башка... Просто необходимо внести в макет небольшую правку».

Леша отвечает, что был бы рад помочь, но у него на компьютере нет необходимых программ. А Аня научена, что надо действовать решительно и немного надавить. Аня умоляет помочь, говорит, что есть ведь другие компьютеры рядом. Под таким обаятельным напором Леша сдается: «Ладно, присылай макет, сделаю, только пусть твой босс позвонит моей начальнице Баире и скажет, что этот проект беру я».

Счастливая Аня сообщает своему боссу, что решение найдено. Босс, однако, смотрит на нее как на сумасшедшую: «Какая Баира, Аня? Баира отдел продюсеров возглавляет...»

Посмотрели на телефон, по которому звонила Аня, и увидели, что разговаривала-то она совсем с другим Лешей. С продюсером. Конечно, у него не было необходимых программ! Как и соответствующих профессиональных навыков! Смешно, но у него был даже коллега Чистяков, который болел, только не Саша, а Вася. Так что у него не возникло и тени сомнения.

А мораль? Решительность и натиск города берут. Но история еще и о том, какие все-таки замечательные люди бывают. Разумеется, Саше не пришлось верстать макет, но смеялись над этой историей еще долго.

ело было в начале 2000-х. В то время Володя В. еще не был арт-директором в Leo Burnett, а работал на компанию, управлявшую сетью фитнес-клубов в Москве и Подмосковье. Сам он был парнем спортивным: увлекался единоборствами и общался в основном с такими же спортивными ребятами. Были среди них и боевые офицеры, прошедшие горячие точки («всегда быть в маске — судьба моя»)...

В элитном клубе этой сети, располагавшемся на Рублевке, обычно весело отмечали праздники. Туда ходили олигархи со своими семьями, а олигархов надо было развлекать по полной программе.

И вот готовились к 23 Февраля. Во-первых, пригласили голливудскую звезду — 195-сантиметрового красавца Дольфа Лундгрена, который навсегда запомнится отрицательной ролью советского боксера Ивана Драго из фильма Сталлоне «Рокки-4». Но вообще-то Дольф — капитан олимпийской сборной США по пятиборью и... магистр химического машиностроения. Деньги за участие химик-актер попросил передать его представителю наличными ночью на Кутузовском проспекте... Весьма кинематографично. Но одной звезды было мало. Володю попросили организовать эффектный номер с участием спортсменов. Причем номер должен был быть незабываемым!

И тогда Володя решил обратиться к бывшим спортсменам из спецназа. Бравые ребята приехали посмотреть площадку, одними суровыми взглядами обезоружили охрану и согласились выступить. Не все руководство было проинформировано о том, кто, собственно, будет выступать на вечере...

И вот представьте себе картину. 23 Февраля, олигархи с женами и детишками, белозубый и все еще сексапильный Дольф Лундгрен, свежие соки, светские разговоры... И вдруг в помещение со всех сторон вламываются бойцы в масках с оружием, командир басит: «Все на пол!» Спецназовцы выделывают кульбиты, разбивают о головы друг друга кирпичи... В зале легкий шок, дети плачут, взрослые хватаются за сердце, кто-то нервно шутит про незаплаченные налоги.

Кажется, Дольф первый понял, что это и есть эффектный номер с участием спортсменов.

Как говорит сам Володя: «Рисковал я, конечно, но зато такого праздника там больше никогда не было. Иногда нужно решиться на риск».

Лундгрен был потрясен уровнем подготовки наших вояк и сфотографировался с каждым (правда, фотографии, где бойцы были без масок, командир изъял и спрятал в сейф до поры до времени). А Володю повысили и перевели в центральный офис компании. Но вскоре он ушел оттуда, и началась у него совсем другая жизнь...

енза — город довольно хмурый. А в середине 1990-х был городом даже не хмурым, а мрачным. Рома В. как раз закончил школу, где числился вундеркиндом, писал стихи, сценарии и выигрывал олимпиады. Встал вопрос: что дальше? Варианта было два: филфак в Педагогическом и бухгалтерский в Сельхозакадемии. Над филологами реальные пацаны смеялись, да и вообще — такое было время... Опасное, но вольное. Малиновые пиджаки, черные бумеры, дворовая шпана подросла и стала делать большие дела. Рома с подачи семьи выбрал бухгалтерский, чтобы стать аудитором. Это была дорога, далекая от творчества, но зато вымощенная золотыми кирпичами.

Пока учился, играл в КВН, познакомился там с филфаковскими, среди которых были никому тогда не известные Павел Воля и Тимур Родригез. И вроде бы все было хорошо: стал замом коммерческого директора крупного завода, деньги пошли, женился...

Но все это время Рома продолжал писать: сценарии для КВН, стихи и рассказы — в стол. И так случилось, что в 2003 году в Пензу приехали писатели, чтобы отобрать молодые дарования для регулярного форума в подмосковных Липках. Рома послал тексты, и Рому пригласили. В Липках он увидел совсем другую жизнь, это был тот котел, в котором он всегда хотел вариться. Он стал бывать там постоянно, примелькался, его рассказы даже опубликовали в журнале «Знамя»... Известнейший поэт, шестидесятница Римма Казакова пригласила Рому на семинар в Переделкино и вызвала на откровенный разговор, сказав: «Ты себя в Пензе погубишь. Ты должен приехать в Москву и учиться в Литинституте».

В тот день Рома бродил по центральной улице с судьбоносным названием Московская и думал, как поступить. Бросить все, что было наработано, переехать в Москву, в общагу? С женой не видеться какое-то время? А у нее как раз карьера в гору пошла...

Рома вспоминает: «Я увидел дурачка нашего пензенского Липисина. Это сумасшедший местный. Погоны у него разные на плечах, шутовской колпак... И с ним другой блаженный. И вот они выделываются в сквере, а народ собрался вокруг — все ржут, звонят друзьям на мобилу. Мол, ты где? Срочно сюда давай! Тут Липисин такие коры отмачивает!.. И вот тогда я решил, что моя жизнь не может быть связана с городом, где только одно развлечение — на дурака Липисина смотреть...»

И Рома уехал в Москву, отучился в Литинституте, написал несколько сценариев. Один даже был экранизирован. И нашел себя в рекламе: с 2014 года Рома работает копирайтером в Leo Burnett Moscow. Жена переехала к Роме в столицу, родились дети...

Рома иногда бывает в родном городе и встречается с друзьями юности. Они, конечно, другой жизнью живут: квартиры строят, пруды на даче роют. Рома показывает фотографии с Гошей Куценко и другими звездами, а они говорят: «Ромка, ты такой молодец, ты же свою мечту осуществил»...

Рома улыбается: «В такие моменты у меня, конечно, сердце екает... Жаль, что, видимо, нельзя и пруд иметь, и книги выпускать. Но в этом же и есть трудность выбора своего пути».

егодня Вася Г. копирайтер агентства Leo Burnett, а ведь когда-то он учился в математической школе, где в нем видели будущего гения точных наук. Еще в третьем классе учительница написала ему в дневнике стихи:

«Тебя на математике мне будет не хватать.
Учись всегда старательно и только лишь на пять».

Сам Вася уже с седьмого класса писал сонеты, но, конечно, у окружающих это вызывало только вопросы и несмешные шутки. В общем, парень старался следующие десять лет, но в середине обучения на мехмате неожиданно понял, что с математикой ему не по пути.

На решительные перемены в жизни Васю вдохновил опыт его друга-англичанина. Тот какое-то время стажировался в Русской службе BBC в Лондоне, которой тогда управлял Андрей Остальский. Вася решил, что и он обязан поехать в столицу Великобритании! Он бомбардировал Андрея письмами: мол, пропадает в Москве талантливейший журналист Василий Губин, имеющий огромный опыт работы на радиостанции «Эхо Москвы». На деле же студент Вася время от времени заходил к редактору «Эха» на чай и слушал ее жалобы на жизнь. Остальский вежливо отвечал: «Извините, что я вас футболю. Попробуйте все-таки в московский офис...» В московском офисе, однако, Васю совсем не ждали и отвечали по-московски прямолинейно: «Вы нам не нужны». Без всяких «извините».

Наконец лондонский бастион пал и пригласил Васю «на неделю-другую смотреть и помогать» где нужно и по мере сил. Юный журналист смотрел и помогал в программе Севы Новгородцева, который числился в студии божеством и щеголял по офису в желтых носках без ботинок.

Вася вспоминает, как ему дали задание выйти на улицу и опросить лондонцев по поводу какого-то праздника. Сотрудница BBC Джессика, выдававшая новому помощнику диктофон, спросила: «А ты в курсе вообще, что там люди по-английски говорят?»

Вася Г.: «Когда я вернулся в Москву, то понял, что эра математики для меня завершилась. Я решил, закончив вуз, заняться чем-то принципиально другим... Так вышло, что этим другим стала реклама».
По крайней мере пока.

сть такие люди, которые все время в пути, ищут, где теплее и светлее, ищут себя, но, и найдя, не успокаиваются, потому что совершенство недостижимо. Не говорите только, что вы не знали. Вот, например, Саша Д. родился в Нижнем Тагиле, но вскоре переехал в Екатеринбург (тогда еще Свердловск). Детство его прошло между Екатом и Пермской областью, где жили бабушка и дедушка. Еще позже он пожил у отца в Израиле, после чего переехал в Новосибирск. Там отучился в вузе, понял, что его призвание — реклама, и уехал пытать счастья в Москву. И пока что живет здесь, работая копирайтером в агентстве Leo Burnett.

Как говорит сам Саша: «Год был трудный. Я закончил университет, ушел с нелюбимой работы, закончил долгие отношения. Сказал родителям о принятом решении и уехал в столицу. Теплого места никто не обещал, за него надо было побороться»... Саша приехал в Москву в 2009 году, поступил учиться на копирайтера в школу Wordshop, которая и сегодня исправно поставляет агентствам креативные силы, закончил ее и начал работать по специальности. Амбициозный Саша еще во время учебы выписал названия трех лучших агентств страны и сказал себе: «Буду работать в одном из них». И, попав в Leo Burnett, получив работу мечты, Саша решил, что пришло время показать себя. Чуть ли не впервые за всю жизнь Саша решил целый год никуда не ездить. Работать, работать и еще раз работать. Никаких развлечений. Никаких поездок. Если надо, сидеть до ночи, если надо, не ходить домой. Выходные? Конечно, в офисе. Был октябрь, работали по 6 дней в неделю, спали по 3,5 часа. Все ведь познается в сравнении. И вот это был действительно трудный год.

«Я думал, что человек не может сойти с ума. Это в книгах только написано. А депрессия — просто эффектное слово». Но Саша ошибался. Посыпалось здоровье, началась бессонница, нервы были ни к черту, все вызывало раздражение, начались проблемы с коллегами и с креативной парой — они все время спорили и даже порой звучало: «А может, стоит поменять работу?» Но как человек может поменять работу мечты? Ведь это равносильно поражению.

«Меня спасло мое призвание. Каждое утро я решил вставать еще на час-два раньше, делать зарядку и... писать». Так делал Хемингуэй. Вставал с рассветом, садился за стол и писал, приводя в порядок мысли и чувства. Саша начинал с описания того, что видел вокруг. Он просыпался, переворачивался на другой бок, открывал ноутбук и начинал: «Доброе утро. Я Саша Драбкин. Передо мной стоит огромный шкаф...» Несколько тысяч знаков каждое утро. Это сработало! Уже через несколько недель пришла уверенность в своих силах, Саша овладел разными стилями. Идеи и решения приходили легче, быстрее. Стала отступать депрессия. А главное, вернулся вкус к любимой работе. И это была победа. А вскоре случился и долгожданный отпуск. Путешествие. Все-таки такие люди, как Саша, без перемены мест начинают терять себя.

реативного директора Наташу И. в Leo Burnett все зовут просто Нати. И любят. Нати отвечает взаимностью, ведь с детских лет она отличается повышенной влюбчивостью.

Это такая форма познания мира — влюбленность: в книги, города, запахи, в мальчиков... Каждая влюбленность, конечно, обещает перерасти в любовь навсегда.

И вот вам история. В 1998 году Нати встретила Игоря — новую любовь всей жизни. Но Игорь уезжал работать в город Париж. Нати решила: «Я еду с ним», бросила все, начала учить французский и мечтать о жизни в Париже. Но шел учебный год, надо было дождаться летних каникул.

Это было волшебное лето. Может быть, лучшее за всю жизнь. Париж, где Нати была до этого 14-летней девочкой вместе с одноклассниками, манил соблазнами и очаровывал красотами. Катание на роликах по набережным и площадям, гастрономические изыски вроде улиток и лягушек, чувственный мрамор Огюста Родена — это был Париж для влюбленных. Париж для двоих. И еще путешествия по Франции: виноградники, замки, сады и, конечно, океан с его безбрежными отливами и бесконечными пляжами.

Нати: «А потом приехала его мама. Увы. Все ей было не так: я варила невкусный суп, не умела гладить рубашки. Я слишком много смеялась. И голова моя была забита не тем: танцами, театрами, фотками, роликами... Я хотела стать дизайнером, что для будущей свекрови было сродни проституции».

Стилистические разночтения Нати с мамой Игоря достигли точки кипения, когда юная парижанка купила pain au chocolat вместо обычных круассанов.

И Нати решила уехать. Не сдерживая слез, она собрала чемодан, села в автобус, поставила в плеере кассету с музыкой из «Нотр-Дам де Пари» (это была их музыка) и поехала в аэропорт.

И много лет спустя, приехав в Париж совсем по другому поводу, Нати подумала: «Как хорошо, что я тогда решила уехать. Сбежала от своей любви, того летнего Парижа, Игоря и его мамы».

Сбежала, чтобы стать собой.

олина И. вообще могла бы не стать дизайнером, а пойти, например, по дипломатической линии. Дедушка Полины, известный переводчик и языковед, у которого в семье был непререкаемый авторитет, о дизайне и слышать не хотел. Он возил любимую внучку на дни открытых дверей в самые престижные вузы Питера. Больше всего дедушке хотелось, чтобы Полина училась на факультете международных отношений. Ситуацию тогда спасло то, что на дизайнера учили в Политехе...

В 2012 году Полина работала в небольшой питерской компании, брала фрилансы. Все было бы тихо-мирно и дальше, если бы неожиданно не случился конфликт с начальницей и Полину не уволили, что называется, одним днем.
Так она осталась без работы и четыре месяца не знала, чем заняться. Мама хваталась за голову, а у самой Полины идеи были одна амбициознее другой. Уехать на сезон в Таиланд? Поехать учиться в Италию? Плыть по течению дальше было невозможно. Тут-то и родилась мысль переехать в Москву.
Несколько подруг уже совершили переезд из одной столицы в другую и теперь активно зазывали Полину. «Приезжай, — пели они, — здесь совсем другая жизнь! К тому же освободилась комната — тебе есть где жить»... Мама сказала: «Попробуй. И не вздумай возвращаться раньше чем через полгода».

И Полина переехала. Огромный город, не очень-то красивый, особенно после Петербурга, но полный энергии, возможностей, живущий в бешеном ритме, совершенно покорил ее. Покорить Москву оказалось чуть сложнее. Девочки жили в очень специфическом месте — бывших складских помещениях на улице Подбельского (довольно далеко от манившего центра), где внизу располагались офисы, а наверху — крошечные комнатки с низкими потолками. 8–10 метров, в которых помещались холодильник, электрическая плитка, диван, шкаф, стол и небольшая душевая — углубление в полу за шторкой, как на советских базах отдыха. Довершал картину стоявший посреди комнаты столб, опорная конструкция, которую не учли при переделке производственного этажа в жилые помещения. Платить за этот «Ритц» надо было больше пятисот долларов в месяц. Вдобавок объект был охраняемый и, возвращаясь за полночь, нужно было будить строгого дядю в форме, чтобы он пустил тебя домой, разумеется, отпустив в твой адрес не слишком лестную и свежую шутку.

В общем-то, этот месяц на складе был просто ужасный, но Полина все терпела, терпела... И вот настал день, когда случились все возможные несчастья сразу и она задумалась о том, чтобы поехать на вокзал, взять билет и примчаться домой к маме. В тот день Полина забыла закрыть окно, пошел дождь, и ноутбук — ее рабочий инструмент — залило водой, погиб айфон, а купленный за копейки кнопочный телефон упал за диван, да так неудачно, что, когда Полина полезла за ним, диван тоже сломался и больше не раскладывался горизонтально. К тому же Полина все еще не нашла работу. Изредка ходила на собеседования да продолжала понемногу фрилансить...

Как говорит Полина: «Вот стояла я посреди всех этих потерь и разрушений, было самое время выбрасывать белый флаг и спасаться бегством... Но я решила, что выдержу и останусь. Я осталась и оказалась права. Буквально на следующий день моя жизнь круто изменилась. А сдалась бы — вернулась бы в серый город на болотах, и мы бы сейчас не беседовали».

R-менеджер Ира К. пришла в агентство Leo Burnett в конце 2011 года. И сразу оказалась в эпицентре большого проекта. Московский офис готовил конференцию TEDx — серию двадцатиминутных лекций — на тему, что с нами будет через сто лет.

Проект «Человек 2112» был задуман весьма амбициозным. Двенадцать спикеров — рекламщики, ученые, художники, среди которых международные знаменитости, — выступают перед бернеттовцами, клиентами агентства и даже гостями из агентств-конкурентов, на самой продвинутой московской площадке Digital October.

Но вот проблема: как это все организовать в такие короткие сроки? Вскоре стало понятно, что подрядчик, который должен был все подготовить (кстати, за деньги, что вообще-то противоречит концепции TED), элементарно не справляется...

И хрупкие девушки из PR-отдела решили все организовать сами. Ира стала рассылать «письма счастья» по всей планете. Но графики большинства звезд были давно сверстаны, а потому приходили вежливые отказы. Или, что еще хуже, письма вообще оставались без ответа.

Так Ира дошла до самой большой звезды в своем списке — Хироши Ишигуро. Писать или не писать? Ведь куда менее значимые персоны отвечали отказом... А Хироши канал CNN назвал одним из восьми ученых, меняющих будущее человечества, ведь он изобрел роботов-геманоидов, невероятно похожих на людей... В Осаке, где преподает Ишигуро, есть даже театр, где играют всего два человека, а остальные — роботы, созданные ученым... Все это происходит в наши дни и на Земле, представляете?

Ира решилась написать. И совершенно неожиданно пришло письмо от его помощника: «Хироши будет рад сделать остановку в Москве на пути в Европу». Невероятно, но факт: гений согласился!

За сутки до мероприятия, с блеском прошедшего 9 апреля 2012 года, Ире позвонили из посольства Японии. Атташе, заикаясь, через фразу задавал только один вопрос: «Но как? Как вам удалось его привезти?» Посольские попросили организовать встречу с Ишигуро, чтобы передать ему подарки...

Ира говорит: «Только на этой встрече в отеле, где один японец склонялся перед другим, как перед императором, я поняла, какое значение этот замкнутый и очень скромный человек невысокого роста имеет для своей страны, да, в общем-то, и для всего мира». И добавляет: «И тогда я вдруг поняла, что могу написать кому угодно и о чем угодно договориться».

одители... Они желают своему ребенку только хорошего. И разумеется, им лучше известно, чем должен их ребенок заниматься. Скажем, экономист или юрист — вот профессии! А дизайнер? Ну нет, это несерьезно. Надо же и на хлеб чем-то зарабатывать.

С младых ногтей Вероника К. хотела рисовать, но первое образование пришлось получить в бизнес-школе. В Лондоне. Ворочать миллионами — тоже призвание, требующее, чтобы к нему душа лежала. А у Вероники душа лежала совсем к другому. Было решено подключить сестру.

Сестра Вероники к этому времени уже была маркетологом и делала карьеру в компании «Филип Моррис». Она устроила родителям популярную лекцию о маркетинге, рекламных агентствах и дизайнерских бюро, рассказала, что графический дизайнер — это серьезная, востребованная профессия. Не музыкант в переходе, не поэт, пишущий поздравления в стихах у метро, не граффитчик, бегающий от полиции.

Это была тяжелая артиллерия. Родители сдались. Но про себя, конечно, подумали: «Отпускаем чадо неизвестно куда»... Ведь среди друзей Вероники было немало художников с фундаментальным профильным образованием. В гостиных над пианино у них висели фрукты, нарисованные гуашью, античные профили и фиговые листочки — то есть люди годами этим занимались, а тут... не блажь ли?

Но все-таки Вероника отучилась на дизайнера все в том же Лондоне и получила приглашение работать в московском офисе Leo Burnett. А пару лет спустя в ее родном городе Алматы собралась шумная компания — она сама и ее лондонские друзья. И в том числе Баур, дизайнер женской одежды, работавший на Chanel.

Рассказывает Вероника: «И вот я возвращаюсь на кухню и слышу, как папа объясняет восьмидесятилетнему дедушке, что, вот, Баур шьет женскую одежду, а Вероника делает для нее этикетки. Так я поняла, что сколько бы ни прошло времени, они никогда не поймут, чем же, собственно, я занимаюсь».

А папа говорит: «Главное, чтобы ты была счастлива, дочка».
Вероника, конечно, счастлива, но думает, что самое интересное еще впереди.

ить без цели неправильно, — уверен Миша М.
Миша — талисман Leo Bernett. Наверное, нет такого человека в агентстве, в жизни которого он не принял участия. Но, оказывается, Миша помогает не только коллегам.

Миша М.: «Я верю в предназначение и знаю, что все мы живем не зря. Просто моя цель мне пока не открылась. А значит, нужно помогать другим...»

У Миши слова с делами не расходятся. Поэтому уже много лет он отправляет 10% своей зарплаты людям, которые в этом нуждаются. Так и в Библии сказано, что «десятина принадлежит Богу».

Например, Миша помогает детям-сиротам с тяжелыми заболеваниями. Причем он ищет возможность помогать напрямую, минуя различные фонды, с которыми, увы, было связано немало скандалов о нецелевом использовании пожертвований. Миша выбрал Детскую республиканскую больницу на Ленинском проспекте, где есть целое отделение для тяжелобольных детей, у которых нет родителей. При больнице есть центр волонтеров, и известно, что конкретно нужно определенным детям — скажем, вещи или лекарства.

Так довольно долгое время Миша вместе с координатором из больничного центра занимался маленькой девочкой с онкологическим заболеванием.

Девочка поправилась, а волонтер-координатор ее удочерила.

2003 году старший копирайтер Дима М. был совершенно безработным молодым человеком, недавно перебравшимся из Петербурга в Москву. Ни целей, ни идей, ни планов... Писать романы? Петь джаз? Пробовать себя в журналистике? Все это было интересно, но ни к чему он не приблизился ни на шаг. Судьбу юноши, как это часто бывает, решил случай.

Дело в том, что за год до того Дима удачно прошел прослушивание и должен был принять участие в постановке мюзикла «Сон в летнюю ночь». Увы, проект остался прожектом и начинающему певцу пришлось вернуться домой в Петербург. Во время нового штурма столицы Дима зашел в гости к режиссеру и продюсеру проекта, где после обильных возлияний его попросили спеть по-французски. Кто знает Диму, тот скажет: его два раза просить не надо. Спел, заслужил аплодисменты, еще выпил, а там и вечер закончился. Но тема Франции неожиданно получила свое продолжение на следующее утро.

Рассказывает Дима М.: «Мне позвонили с вопросом, не хочу ли я поработать во Франции. В тот момент легендарный основатель газеты „Аргументы и факты“ Владислав Старков искал личного помощника, который бы вел его переписку, организовывал досуг и занимался прочими делами во время постоянных выездов Старкова и его команды во Францию».

Собеседование Дима прошел 15 сентября, а уже через две недели надо было вылетать в Ниццу. Но тут было несколько обстоятельств, и для многих это были бы обстоятельства непреодолимой силы. Во-первых, у Димы не было заграничного паспорта. Во-вторых, не было нового российского (тогда еще в ходу были паспорта СССР), без которого заграничный не выдавали. Ну и, главное, Дима не знал французского языка.

А песни? Да просто он очень любил Эдит Пиаф, Шарля Азнавура, Далиду и песни их записывал на слух карандашом русскими буквами. И так учил.

Дима М.: «Я решил, что такой шанс упускать нельзя, рванул в Питер, одолжил у мамы денег, сделал за неделю российский паспорт, за два дня заграничный (тогда это было возможно), выучил наизусть два разговорника и через две недели сидел в самолете... Конечно, первое время было сложно, да и характер у Старкова был не сахар. Но полтора года работы с ними дали мне бесценный опыт, невероятные знакомства и новые цели в жизни. Думаю, если есть возможность провести какое-то время в жизни рядом с гением, надо этой возможностью воспользоваться»...

А французский Дима выучил по ходу дела.

удожественная гимнастика, фигурное катание и балет — считается, что если начать после четырех-пяти лет, то успеха уже не жди... Да что успех — многому уже просто не научиться. Но если пропущен момент, а душа хочет крутить фуэте и кидать батманы, то что же делать?

Лере В. было 13 лет, когда, проснувшись утром, она твердо решила учиться танцевать. Дело было в далеком Барнауле, а танцевальный коллектив, в который пришла решительная девятиклассница, назывался «Эос» (так древние греки величали богиню утренней зари — если забыли, то просто перечтите «Илиаду»).

На красивую, но перезревшую по балетным меркам Леру посмотрели, конечно, скептически, однако девочка была настойчива. Очень настойчива. В общем, ей, так и быть, разрешили посещать занятия младшей группы, а когда Лера неожиданно сделала первые успехи, то и старшей. Так за два года занятий буквально в каждую свободную минуту она прошла десятилетний курс и была поставлена солисткой в один из номеров программы ансамбля.

Был один нюанс... пуанты. Балетные это называют «встать на пальцы». Так просто и изящно это выглядит в исполнении какой-нибудь Ульяны Лопаткиной или, там, Сильви Гиллем. Но пуанты — одна из причин, по которой балетом начинают заниматься так рано, а учатся так долго и мучительно. Мышцы стопы, не задействованные в обычной жизни, должны окрепнуть и правильно сформироваться. Любому неофиту танцевать «на пальцах» будет как минимум чертовски больно.

Номер с Лерой — танец фей из балета Лео Делиба «Коппелия» — посчитали удачей и отправили на международный конкурс в Туапсе. Ей уже было 15. К конкурсу она, превозмогая боль, научилась танцевать на пуантах. Преподаватели, конечно, не могли успокоить нервы девушки и всячески подчеркивали: «Ты солистка. Смотрят только на тебя. Помни, что плохо выступишь ты — весь номер развалится...» Ночь перед выступлением на конкурсе прошла ужасно. Лера почти отчаялась и разуверилась в своих силах. А вдруг она выйдет на сцену и не выдержит, упадет, сорвет элемент, подведет всех? Всех тех, кто, в отличие от нее, учился стоять «на пальцах» много лет.

Как говорит Лера: «Но я подумала: неужели все эти усилия были напрасны? Не может такого быть. Надо взять себя в руки и выйти на сцену. Так я собралась и вышла. И, наверное, лучше, чем в тот день, никогда не танцевала. Худрук буквально с круглыми глазами все спрашивала меня, почему я раньше-то так не танцевала... А я смогла, просто потому что поняла: для человека ничего невозможного нет»...

Кстати, в том конкурсе номер Леры победил.

ирилл Н. был в семье младшим ребенком. Родители и старшие братья все время указывали ему, что и как делать. Предполагалось, что он должен был пойти по стопам родственников и стать блестящим инженером. Самому Кириллу при этом очень нравилось рисовать, но рисовать полагалось только в часы, не занятые математикой и физикой.

Так Кирилл рос-рос и вырос, закончил школу, институт и начал изобретать полезные приборы. Так, например, он изобрел измеритель ультрафиолета. Ходил по соляриям и измерял уровень излучения ламп для загара. В тот момент до 70 % московских соляриев были просто опасны для любителей красивого цвета кожи. Был и необычный заказ от военных: прибор «Яркомер», изобретенный Кириллом с коллегами из института, помогал видеть в темноте с помощью ультрафиолета (обычно датчики улавливают инфракрасное излучение тела).

И все-таки Кирилл понимал, что это не его. Все получалось, но ничего не нравилось.

Как говорит Кирилл: «Я приходил домой и понимал: это не мое. А в семье, где было пять поколений инженеров, у всех должны быть одинаковые стремления... Я, например, хотел на барабанах играть. Мне не разрешили — сказали, что слишком громко».

В один прекрасный день грустный Кирилл вышел с работы и попал под машину. Обошлось без травм, но тем не менее этот удар стал определяющим. Назавтра Кирилл не пошел на работу, а стал искать какое-нибудь дизайн-бюро. Позвонил в первое попавшееся и сказал: «Я ничего не умею, но очень люблю рисовать... Научите меня». Кирилла взяли стажером, он ездил через всю Москву, три месяца бесплатно делал визитки, календари и тому подобное. Был как раз предновогодний период, когда все бабушки приезжают в рекламные бюро и заказывают для внуков календари с памятными фотографиями. Небольшой ад с бабушками.

Позже Кирилл успел поработать в киностудии, выучился в академии Wordshop на арт-директора и в итоге оказался в Leo Burnett.

Очень обиделся брат Кирилла, и долгое время они даже не разговаривали. Но однажды помирились, и брат сказал: «Все-таки ты личность, Кирилл. Я думал, что лучше тебя знаю, как надо... Но у тебя, оказывается, своя голова на плечах».

1998 году Алена С. работала эккаунтом в одном из лучших агентств страны. Это было самое начало романа Алены с ее профессией. Тогда она, конечно, еще не знала, что годы спустя станет эккаунт-директором на ключевых марках, которые обслуживает Leo Burnett.

А тогда стоял жаркий август 1998 года, президент Ельцин, выступая по телевизору, уверял, что дефолта не будет, агентство ежемесячно выплачивало 350 долларов, казавшиеся молодой хорошенькой девушке неплохим вознаграждением. Она скопила несколько сотен и на пару с коллегой отправилась в прекрасную далекую Испанию... Первый в жизни полноценный отпуск — блаженство на Коста-Браве.

Мобильных тогда ни у кого не было, газет девушки не читали (ну какие газеты, когда такая красота вокруг?) и совершенно случайно увидели по телевизору, что в Москве творится что-то не то... Чуть ли не танки по городу рассекают. Дозвонились до подруги-коллеги и выяснили, что вроде бы без танков, но, увы, с дефолтом, а в офисе уже вывешены списки тех, кого планируют сокращать. Но кого именно — коллега не знала. Последние дни отпуска прошли в совсем другом настроении.

Чуть ли не из аэропорта девушки помчались в офис, чтобы узнать: подругу Алены сократили, а саму Алену, хвала небесам, нет! Однако радость оказалась недолгой. Зарплата была сокращена аж до 150 долларов, а оставшиеся сотрудники разделили между собой обязанности уволенных. Алена, гордившаяся тем, что она эккаунт, стала также секретаршей генерального и... кофе-леди.

Внучка посла, родившаяся в Нью-Йорке, сделавшая уже первые шаги в рекламе, она должна была вежливо стучаться в переговорную комнату и спрашивать, кто будет чай, а кто кофе... Для многих это означало бы фиаско. Но Алена решила, что это не ее сценарий. Как-то она мыла чашки после встречи, к ней подошел босс, обнял за плечи и сказал: «В конце концов, и миллиардер Генри Форд когда-то мыл посуду».

Как говорит сама Алена: «Я тогда поняла, что в рекламе, если ты хочешь быть успешным, ты должен быть специалистом в широком спектре вопросов: придумывать, переводить, презентовать, считать, уговаривать, успокаивать нервы подчиненных и, если нужно, делать вкусный кофе и с улыбкой приносить его любимому клиенту».

Кстати, урезанную зарплату в том месяце выдали... нижним бельем. Долларов у агентства не было, а клиент расплатился бартером — предоставил контейнер импортных трусов и бюстгальтеров.

2011 году агентство Leo Burnett Moscow завоевало своего первого «Золотого льва». Работающие в рекламе хорошо знают, что это самая престижная награда в индустрии. Вручается она ежегодно в Каннах, в том же Дворце Фестивалей, где проходит знаменитый Каннский фестиваль. Обладателей бронзы и серебра ведущие просто называют со сцены, а вот тем, кто получил золото, надо подниматься на сцену, говорить важные слова и шумно радоваться.

Глава агентства Leo Burnett Moscow Володя Т. знал, что агентство вошло в шорт-лист с работой в номинации Outdoor, и решил прилететь на фестиваль, чтобы поддержать коллег. А в ту минуту, когда самолет приземлился на Лазурном берегу и все включили мобильные, раздался звонок от знающих людей: «Через три часа церемония. У вас будет золото. Нужно подготовиться, ведь это первое золото России за много лет». Стало понятно, что на сцене вечером надо представить не только агентство, но и всю страну. Причем звонила американка, а уж американцы могут всему миру показать, как надо своей родиной гордиться.

Оставались считанные часы до церемонии. Балалайки, матрешки, медведи — все это прекрасно и где-то самоиронично, но в Каннах проще купить яхту, чем найти это все, милое сердцу каждого русского из голливудского фильма класса В.

А если флаг? Пошли узнавать, где в Каннах магазин флагов. Побывали даже в каком-то супермаркете «Все для праздника», где действительно было все для разнообразных праздников: свистульки, колпаки, серпантин... Но российских флагов там почему-то не было. Никаких флагов не было, кроме флагов Франции.

Тут и пришло решение. Французский флаг — это ведь почти то же самое, только полосы у него вертикальные. Так и раньше делали наши фанаты на различных состязаниях, когда не могли найти родной триколор. Получалось у них что-то вроде квадратного штандарта. Пришлось нашим креативщикам усовершенствовать идею болельщиков.

Купили два флага Франции на флагштоках. А время уже совсем поджимало. Когда ребята заходили с вип-входа во Дворец Фестивалей, с другой стороны уже пускали обычных зрителей. И вот, забившись в угол, в полуподвал, Володя Т. с компанией распарывали французские флаги и скрепляли с тыльной стороны единственным доступным инструментом — степлером.

И когда на сцене объявили Leo Burnett Moscow, наши ребята-победители — Миша Кудашкин и Гриша Сорокин — выскочили на сцену, и в руках у них был огромный российский флаг. Как будто его везли с собой из дома, верили в победу с самого начала... Фотография эта тогда обошла весь мир.

ело было накануне 2010 года. Илья Х. назвал его годом решений. Он начался с поступка, который все вокруг поспешили осудить. Общественное мнение, как вы знаете, редко оказывается на стороне влюбленного сердца, если это сердце не свободно и должно отвергать саму мысль о новой любви. И едва ли не шок у друзей, родственников и коллег вызвало решение Ильи расстаться с женщиной, с которой он прожил пять лет, с матерью своего ребенка. Расстаться, чтобы уйти... нет, не к другой женщине, но ради другой женщины — в неизвестность. И добиваться своего счастья.

Она работала на стороне клиента, он — в агентстве. Зима была лютая, а после ухода из семьи жить приходилось на даче, откуда на собаках, бойскаутах, такси, электричке и на метро Илья добирался до офиса. И так четыре месяца. При этом гарантий Анна никаких не давала. Да, ее звали Анна. Помните, стихи были у Давида Самойлова?

«И были дни, и падал снег,
Как теплый пух зимы туманной.
А эту зиму звали Анной,
Она была прекрасней всех».

В какой-то момент пришло решение сдавать на права и покупать машину, чтобы не замерзнуть где-нибудь в сугробе на станции или не потеряться в метро по пути к любимой.

Но это было потом, а в декабре 2009 года Илья и Анна вместе курировали промоакцию для супертонких сигарет. Это было время, когда табачные компании могли размещать рекламу в журналах. И вот было промо, в котором красавицу-победительницу у подъезда встречал лимузин (с представителями агентства и бренда внутри), ее везли к стилисту, потом на фотосессию, а после — ужинать. Фотографии публиковались в одном из глянцевых журналов.

Как вспоминает сам Илья: «Был адский мороз. Победительница наша жила на „Домодедовской“. Тоже не ближний свет. И целый день мы ездили с этой подругой... Как это случилось, я не знаю, но помню, что вернулся я домой и понял, что все, я влюбился, надо что-то делать».

Так, пока стилист крутил куафюры, пока выставляли свет в студии, пока официанты несли горячее, а девушка с ’’Домодедовской’’ чувствовала себя звездой сериала, главный герой этой истории смотрел на Анну и принимал судьбоносное решение. Через несколько дней был традиционный новогодний ужин в формате «клиент — агентство», где Илья признался в любви.

До свадьбы с Анной оставалось еще три года.
А вот переход в Leo Burnett, где Илья за короткий срок стал эккаунт-директором, состоялся все в том же 2010 году — году решений.

рт-директор Саша Чумаченко рос без отца, а потому с детства вынужден был где-то подрабатывать, чтобы помочь маме, да и приодеться как-то хотелось...
Дело было в славном городе Тольятти. А подработки, надо сказать, не имели ничего общего с миром прекрасного. Так, в самом нежном возрасте Сашенька с бабушкой уже пробовали себя в коммерции: покупали мешки семечек, везли их домой, перебирали, жарили, фасовали и везли на рынок.

А в 13 лет юный Саша обрабатывал звонки, поступавшие в колл-центр пейджинговой компании. Голос у него тогда еще не сломался, поэтому его регулярно путали с девушкой и даже пытались пригласить на свидание.

Достигнув совершеннолетия, Саша умудрился поработать на выборах, занимаясь агитацией и раздавая листовки. Умолчим, за кого призывал голосовать будущий арт-директор Александр Чумаченко. Скажем только, что и здесь он добился прогресса, став главой мини-группы. Кандидат победил, а Саша стал обладателем щегольского велосипеда и помог приобрести велосипед своей девушке. Приятно же кататься вдвоем, не так ли?

В эти золотые времена Саша брался за любое дело и однажды упаковал тысячу праздничных пайков — подарков ко Дню Победы: водка, хрен, буханка хлеба и другие деликатесы. Саша успел поработать в родном городе курьером, а также, несмотря на хрупкость, потаскать кирпичи на стройке и почувствовать себя профессиональным грузчиком.

Уже обучаясь по специальности «графический дизайнер», Саша выступал в роли издательского дома полного цикла для другого вуза — а именно делал газету. То есть буквально: писал тексты, оформлял как дизайнер, верстал, а потом еще и разносил ее по адресам.

Однако апогей «треш-профессий» Саши случился в Москве, куда он перебрался после окончания университета. Москва никого не ждет с распростертыми объятиями, а потому и здесь его ждали испытания и новые яркие роли.

Мама Саши работала в хлебобулочной компании и сказала Саше: «Сыночек, хочешь подработать на новую куртку? В Люберцах у нас будет рекламная акция. Нужно в костюме булочки походить по улицам и раздать листовки»...

Рассказывает сам Саша: «Приезжаю в Люберцы и вижу эту булочку... А это просто свежевыкрашенный кусок говна. Коричневая поролоновая какашка с вырезом для глаз. Еще и воняет. Надел я этот наряд и пошел по улице, жалобно предлагая купить хлебушка...»
Гопота, конечно, подбегала к Саше с криками: «О! Говно! Давай сфоткаемся!»

Саша должен был отработать два дня, но после трех часов в этом экстраординарном костюме решил, что пора заканчивать эти региональные гастроли и сосредоточиться на одном деле.
С тех пор Саша работает и подрабатывает только с помощью своего воображения и программы «Фотошоп», но иногда, конечно, вспоминает, как много у него самых разнообразных навыков. Нигде не пропадет!

аниэла Э. родилась в Германии, когда о падении Берлинской стены еще не было и речи. Мама — чешка, сбежавшая из Чехословакии после событий 1968 года, а папа — араб, танцовщик фламенко. Когда Даниэла пошла в первый класс, ее семья решила переехать в Прагу. Отец тогда оставил искусство, в котором был довольно успешен, и решил попытать удачи в бизнесе.

Год на дворе стоял 1983. Бизнес не пошел. Да и какой бизнес мог быть в коммунистической Чехословакии? Папа решил ехать дальше — в Италию. Он рассчитывал устроиться за границей и посылать родным деньги. Однако маленькая Даниэла, души в отце не чаявшая, выступила на семейном собрании и твердо заявила, что ехать — так всем вместе. И они поехали.

Увы, партнеры отца в Италии подвели, дела не клеились, а денег совсем не было. Пришлось поселиться в лагере для беженцев. Первый лагерь был в Неаполе: палатки, общий туалет, крысы и тараканы... Целый год Даниэла даже не ходила в школу, мама учила ребенка по книгам, которые присылала бабушка. Потом из Неаполя семью перевели в Рим, где власти разместили беженцев в заброшенном отеле. Даниэла начала учить итальянский и пошла наконец в школу.

Лагерь для беженцев был довольно грязным местом. Там ошивались проститутки и наркодилеры. Даниэла была еще ребенком и ничего такого не замечала, но все замечали власти, которые в один прекрасный день лагерь ликвидировали. Тогда семья перебралась в прибрежный городок Остия, где мама мыла полы, а папа работал по ночам на ресепшене в небольшой гостинице. Родители редко виделись, а когда виделись, то ссорились.

В 1989 году в Чехии случилась бархатная революция, начались новые времена. Опять, как прежде, был семейный совет. И снова Даниэла, теперь уже старшеклассница, взяла слово и сказала: «Надо решаться на возвращение. Здесь ничего хорошего не будет»... Семья снова вернулась в Прагу, где Даниэла заново выучила позабытый чешский и поступила в вуз. Появилась у семьи и приличная квартира.

Но на этом приключения Даниэлы не кончились. Подрабатывая в сувенирных лавках, она встретила русских туристов и влюбилась в русский язык, пообещав себе, что однажды непременно его выучит.

Так вышло, что первой любовью Даниэлы стал сербский парень, вместе с которым она сначала переехала в Киев, а затем и в Москву, где действительно выучила русский и, более того, поменяла сербского парня на коренного москвича. Уже 14 лет Даниэла живет и работает в Москве.

P. S. Забавно, что годы спустя, уже работая в рекламном бизнесе на серьезной позиции, Даниэла побывала в Риме со своим русским мужем и решила посмотреть на места своего детства. Оказалось, что заброшенная гостиница, в которой размещался лагерь для беженцев, стала роскошным пятизвездочным отелем.

Юля
Аракелова
Как Юля Аракелова решила заняться танго и спасла человеку жизнь
Андрей
Беляев
Как Андрей Беляев взорвал эфир Воронежа
Анна
Богданова
Как Анна Богданова нашла выход из безвыходной ситуации
Володя
Веретенников
Как Володя Веретенников решился обострить свои ощущения. И не только свои...
Рома
Волков
Как Рома Волков решил переехать в Москву и складывать слова вместо того, чтобы стать богатым человеком в Пензе
Вася
Губин
Как Василий Губин съездил в Лондон и решил бросить математику
Саша
Драбкин
Как Саша Драбкин нашел работу мечты, познал и поборол депрессию
Наташа
Иванова
Как Наташа Иванова решила сбежать из Парижа
Полина
Иванова
Как Полина Иванова стала дизайнером, переехала в Москву и, что самое важное, решила в ней остаться
Ира
Картина
Как Ира Картина привезла в Москву Хироши Ишигуро и стала другим человеком
Вероника
Кириенко
Как Вероника Кириенко пыталась убедить родителей в том, что дизайнер — это профессия
Миша
Маер
Как Миша Маер решил, что будет помогать другим
Дима
Макаров
Как Дима Макаров зашел в гости выпить вина, а в итоге оказался во Франции
Лера
Нестерова
Как Лера Нестерова встала на пуанты и поняла, что человек может все
Кирилл
Нечаев
Как инженер-изобретатель Кирилл Нечаев решил стать арт-директором
Алена
Слипченко
Как Алена Слипченко съездила в Испанию, получила зарплату нижним бельем и решила, что в рекламе не бывает недостойных профессий
Володя
Ткачев
Как Володя Ткачев с коллегами российский флаг в Каннах шил
Илья
Хрущев
Как Илья Хрущев решил стать счастливым
Саша
Чумаченко
Как Саша Чумаченко искал себя
Даниэла Эль-Яманиова Как Даниэла Эль-Яманиова поменяла четыре страны, выучила семь языков и в итоге оказалась в Москве
продолжение
следует...